<em>Дуx Джона Уэйна на борту</em>

    Декабрь 1994 года

    В августе 1919 года, в четыре часа пополуночи, Хатчинс, по его убеждению, впервые повстречал призрак Джона Уэйна.

    — Я не хочу ничего менять, — заявил мне Линн Хатчинс. — Пусть все остается как есть. Как было у Джона.

    Приблизительно за месяц до кончины великого лицедея Джона Уэйна, в июне 1979 года, лос-анджелесский адвокат Линн Хатчинс купил у него яхту «Дикий гусь». Но не прошло и четырех недель, как Джон Уэйн вернулся на борт.

    Я как раз был в Калифорнии на конференции и воспользовался возможностью провести расследование этого случая. Я с удивлением узнал, что эта маленькая симпатичная старая яхта в годы Второй мировой войны была минным тральщиком, но еще больше меня удивило то, что у «Дикого гуся» была сестра-близняшка, знаменитая «Калипсо». Жизненные пути близнецов зачастую схожи. И мне показалось справедливым, что оба эти судна стали исследовательскими. Одно — в водной стихии, а другое — в мире призраков. Капитаном одного из них был тогда здравствовавший искатель приключений Жак Кусто, а вот на мостике второго, возможно, стоял бесплотный дух.

    Прочный двойной корпус «Калипсо», построенный с таким расчетом, чтобы выдерживать взрывы мин, идеально подходил для плавания среди коралловых рифов и арктических айсбергов. Яхта «Дикий гусь» была такой же крепкой и неплохо поработала в годы войны, потому-то Джон Уэйн и выбрал ее. Она имела сто сорок футов длины, и это позволяло оборудовать на ней салон и сделать просторные спальные каюты для владельца и его гостей.

    Даже заполучив «Дикого гуся», Хатчинс не мог поверить, что ему так повезло. Он влюбился в яхту в тот миг, когда услышал, что она продается. Переговоры о покупке шли туго: Уэйн (при посредничестве своего сына Майкла) устроил адвокату форменный допрос и долго интересовался философскими и политическими воззрениями потенциального покупателя. В конце концов выяснилось, что образ мыслей Хатчинса в общем и целом схож с мировоззрением самого Уэйна, и адвоката сочли достойным быть новым владельцем судна. Судя по всему, и Хатчинс, и Уэйн воспринимали передачу штурвала как некое торжественное церемониальное действо.

    «Дикий гусь» — не просто яхта, это — «Яхта Джона», — так говорил адвокат, вложивший в суденышко всю свою любовь, всю думу и изрядную долю своих денежных накоплений.

    Хатчинс сдержал слово и не произвел на борту никаких модификаций, все осталось, как было при Джоне Уэйне. Личные книги Уэйна и поныне стоят в судовой библиотеке, салон украшен почетными значками и наградами, полученными актером. Хатчинсу разрешили держать их на борту. Во время посещения «Дикого гуся» в 1983 году я видел этот плавучий музей и то, с какой гордостью влюбленный в него смотритель Линн Хатчинс исполняет свои почетные обязанности.

    НА ПОБЕГУШКАХ У ДЖОНА

    Не прошло и месяца после смерти Джона Уэйна, как у Хатчинса возникло странное чувство: ему стало казаться, что покойный актер норовит заставить его произвести на борту работы, которые сам он хотел, но не успел осуществить при жизни. «Словно кто-то приказывал мне: сделай то, сделай это», — рассказывает Хатчинс. Он показал мне две медных лампы, которые купил для камбуза, потому что почувствовал себя обязанным сделать это, как только увидел их в магазинчике на пляже в 1979 году.

    Когда светильники повесили на место, один из матросов, плававших с Уэйном пятнадцать лет, заявил, что раньше там висели точно такие же; лампы сняли, потому что Уэйн то и дело бился о них головой, но они все еще хранятся на борту. Матрос не преминул показать их Хатчинсу. Старые лампы были керосиновыми, новые — электрическими, но во всем остальном ничем не отличались друг от друга.

    — Я повесил их точно так же, как было при Джоне, на те же крючки, — сказал мне Хатчинс. — Похоже, пакостник заставляет меня бегать для него по магазинам.

    В августе 1979 года, в четыре часа пополуночи, Хатчинс впервые повстречал призрак Джона Уэйна. Во всяком случае, к такому заключению он пришел впоследствии.

    — Я отвернулся от туалета и уже хотел покинуть хозяйскую ванную, чтобы отправиться в кают-компанию. Светало, и я увидел эту здоровенную фигуру парня, стоявшего на пороге. Она занимала весь дверной проем и стояла футах в трех от двери, у большого иллюминатора, вне ванной комнаты. На лице играла едва заметная улыбка.

    Хатчинс решил, что видит человека из плоти и крови, и шагнул к нему, хотя незнакомец вдвое превосходил адвоката габаритами. Но тут «фигура» просто исчезла.

    Видение длилось три или четыре секунды. На голове «парня» была ковбойская шляпа, затенявшая черты лица.

    На мой вопрос, мог ли это быть один из матросов, Хатчинс уверенно ответил: «Нет». Матросы спали внизу, в кубрике. К тому же фигура исчезла слишком быстро, так что едва ли это был живой человек.

    Второй раз привидение явилось месяца через два, в октябре 1979 года. Было четыре часа пополудни. Хатчинс сидел за карточным столиком в главном салоне, лицом к зеркальному бару. Поднявшись, он подошел к стойке, чтобы налить себе вина, заглянул в зеркало и…

    — За моей спиной, у кресла, которое я только что покинул, стояла долговязая серая фигура в широкополой шляпе и костюме, словно взятом из вестерна. Я не мог видеть лица, но ведь до фигуры было шагов двадцать. Я стоял и гадал, каким образом этот тип сумел пробраться на борт.

    По словам Хатчинса, фигура исчезла, едва он попытался заговорить с ней. Видение длилось четыре или пять секунд и отличалось одной занятной особенностью.

    За мгновение до появления фигуры Хатчинс услышал, как в баре звенит стекло. Пивные кружки, крепко привязанные одна к другой на случай качки в море, бились друг о друга боками.

    Спустя шесть-семь месяцев после покупки «Дикого гуся» Хатчинс начал слышать шаги на палубе всякий раз, когда ему доводилось ночевать на борту. В 1982 году он провел на яхте общим счетом двенадцать ночей, и каждый раз события развивались одинаково: около двух или половины третьего пополуночи доносилось: «топ, топ, топ», как будто по палубе шагал человек в обуви на свинцовой подошве. Туда-сюда, туда-сюда, и все время над главным салоном. Это «топ-топ-топ» то удалялось, то приближалось спустя недолгое время.

    Поначалу Хатчинс думал, что по палубе расхаживает какой-то не очень вежливый матрос. Дважды адвокат ничего не предпринимал, но на третий раз решил выяснить, кто же совершает эти прогулки.

    — И пяти секунд не прошло, как я выскочил за дверь, — рассказывает он. — Бегаю я довольно резво. Я промчался по палубе вдоль одного борта, потом — вдоль другого, но никого и ничего не заметил. Все двери и люки были задраены, команда сладко спала. Покинуть яхту никто не мог: не хватило бы времени.

    Эти странные шаги звучали целый год, пока Хатчинс не узнал от одного из моряков, прослужившего на яхте много лет, что Уэйн имел обыкновение по вечерам двадцать раз обходить вокруг надстройки. Прежде адвокат никогда не слышал о ночных моционах Джона Уэйна.

    Хатчинс не стал рассказывать об этих происшествиях даже коку, которого пригласили на борт, чтобы приготовить угощение для свадебного приема. Но кок, ночевавший на яхте, позднее заявил, что тоже слышал топот ног.

    ДУХ-ОБЕРЕГ

    Итак, Хатчинс пришел к выводу, что на яхте бродит призрак Джона Уэйна. Присутствие духа совершенно не пугало владельца судна, напротив, адвокат чувствовал, что в салоне стало теплее и уютнее. У кока тоже создалось впечатление, что кто-то охраняет его на борту.

    В феврале 1980 года случилось происшествие, получившее широкую огласку в средствах массовой информации и убедившее Хатчинса, что Джон Уэйн не просто расхаживает по старой посудине, но и командует ею. «Дикий гусь» стояла в гавани Ньюпорта, где при жизни обретался Джон Уэйн; окна его дома выходили на акваторию порта.

    На борту вновь проходил свадебный банкет, присутствовало около восьмидесяти гостей. Яхта не была отшвартована, она плыла по гавани против ветра, который был весьма свежий.

    Внезапно машина заглохла, скорее всего, по вине моториста, допустившего какую-то оплошность. Остановка машины в небольшой, забитой суденышками гавани (а в Ньюпорте гавань именно такая) чревата смертельной опасностью. При неработающей машине судно неуправляемо. Дрейфуя, яхта «Дикий гусь» могла натворить немало бед: ведь чтобы запустить машину, нужно несколько минут.

    Двигатели не работали довольно долго, и яхта задрейфовала, но движение ее, по словам Хатчинса, было вовсе не бестолковым. Преодолевая отлив и ветер, дувший со скоростью сорока узлов, суденышко упорно плыло по направлению к дому Джона Уэйна.

    — Оно подошло к берегу бортом и увязло в иле прямо перед особняком, — сообщил мне адвокат. Ни причалы, ни стоявшие поблизости лодки не получили никаких повреждений, яхта ни разу ни с кем не столкнулась.

    НЕУЖЕЛИ ЧУДО?

    Возможно, происшедшее событие не так чудесно, как кажется. Разумеется, газеты, радио и телевидение должным образом обыграли историю возвращения яхты Уэйна домой. И «Дикий гусь» действительно остановилась перед особняком своего бывшего владельца. Но как это случилось, не вполне ясно. Налицо некоторые противоречия.

    Некто Б. М., член команды «Дикого гуся», несший вахту на мостике, опровергает версию Хатчинса. Этот вахтовый офицер сказал мне, что ветер и впрямь дул со скоростью сорок миль в час, но дул в сторону дома Уэйна, а не в противоположную. Да и отлив в акватории был не такой уж мощный. По мнению Б. М., сильный ветер вполне мог обратить течение вспять и направить его к дому.

    Версию Хатчинса следует рассматривать с учетом его непоколебимой веры в то, что яхтой управлял вернувшийся на борт Джон Уэйн. Но и на содержание рассказа Б.М. мог оказать известное влияние тот факт, что, как говорит Хатчинс, этот моряк был списан с судна. Поскольку машина заглохла во время его вахты. Тем не менее весьма примечательно, что благодаря ветру, течению и поломке машины яхта очутилась на суше именно там, а не в каком-то другом месте.

    В январе 1983 года четверо исследователей психических явлений из Школы развития внутреннего чувства, возглавляемой Патрицией Хэйс, попытались наладить общение с духом Джона Уэйна. Хатчинс надеялся получить доказательства достоверности своих видений и, возможно, понять, что хочет от него покойный актер.

    Одна телекомпания пригласила этих исследователей принять участие в передаче. Получил приглашение и я, потому что уже работал с Патрицией раньше. Я был рад возможности возобновить сотрудничество.

    Кроме Патриции в программе участвовали Уильям Климей, Джанис Хейс и Эстер-Элке Каплан. Исследователи провели два сеанса пси-сканирования, обошли всю яхту в поисках пси-активных точек. Затем последовал пси-сеанс, во время которого исследователи попытались снестись с духами, присутствовавшими на борту. Причем Хатчинс не рассказывал о пережитых им видениях.

    При первоначальном пси-сканировании яхты трое исследователей сообщили, что в матросском кубрике под палубой их охватывало острое тягостное чувство. Кроме того, Джанис Хейс сказала, что, вероятно, у команды возникли сложности с молодым матросом, который был почти неуправляем.

    Б. М., прослуживший у Джона Уэйна два десятка лет, рассказал, что в 1964 году один молоденький палубный матрос, двое подростков-мексиканцев и сын камердинера Уэйна как-то ночью прошли на фанерной весельной лодке восемь миль вдоль побережья Мексики, хотя капитан яхты запретил им делать это. На обратном пути лодка опрокинулась. Палубный матрос и мексиканские мальчишки утонули, в живых остался только сын камердинера.

    В ходе пси-сканирования Каплан сообщила, что во второй гостевой каюте «изобилие веселой и проказливой энергии, но какое-то время там лежал больной человек».

    Каплан добавила, что когда-то в этой каюте спала медсестра, и позднее я узнал, что это так. Медсестра действительно жила в каюте вместе с Этаном — малолетним сыном Уэйна. По отзывам одного из членов команды, Этан и впрямь был полным энергии проказником. Хотя не исключено, что он болел. Правда, никаких врачебных записей на этот счет нет. Возможно, Каплан просто увидела образ медсестры и на этом основании заключила, что кто-то хворал.

    По мнению исследователей, каюта владельца яхты и коридор, ведущий в туалет, были психически активными зонами. Именно здесь Хатчинс впервые повстречал привидение.

    ПСИ-СООБЩЕНИЯ

    Во время пси-сеанса от Уэйна пришло сообщение: «Скажите этой даме, что я люблю ее». «Дамой» актер называл Пэт Стейси, с которой долгое время поддерживал близкие отношения.

    Патриция Хейс почувствовала, что при жизни Уэйн был глуховат на правое ухо. Это подтвердил Б. М., сообщивший, что правое ухо актера постоянно забивалось серой, которая вполне могла ухудшить слух.

    Хейс уловила образ пожилого члена команды, человека лет пятидесяти или шестидесяти, очень любившего «Дикого гуся». Возможно, это был Питер Стайн, служивший капитаном яхты вплоть до своей смерти в возрасте шестидесяти пяти лет. Б. М. сообщил, что старый Пит любил травить морские байки и бражничал с Уэйном. Умер он в 1969 году. По словам Б. М., Уэйн очень тепло относился к этому колоритному персонажу.

    Что же мы узнали от «Дикого гуся»? Может быть, всему виной неуемное воображение Хатчинса, видевшего то, чего не было? Может быть, исследователи говорили лишь то, что можно сказать о команде любой старой посудины? Или то, что слышали и читали о Джоне Уэйне?

    По шкале Уилсона-Барбера, созданной для выявления фантазеров, Хатчинс набрал всего двадцать одно очко, так что едва ли виденный им призрак и топот ног, который он слышал, — плоды бурного воображения адвоката. Исследователи, со своей стороны, очень сомневались, что когда-либо получали сведения о яхте и Джоне Уэйне, даже на уровне подсознания. А некоторые их ощущения (образ медсестры; фраза, адресованная «Даме»), вероятнее всего, далеко не случайные попадания в цель.

    Допустим, что мы не можем отмахнуться от вышеописанных явлений. Значит ли это, что Джон Уэйн вернулся из мира иного, чтобы продолжить плавание на своей старой яхте в обществе старых приятелей?

    Или есть другое объяснение?

    Если мы хотим понять психические явления, следует рассматривать их не просто как явления. Знать, что на борту «Дикого гуся» появлялись привидения, звучали шаги и происходили иные странные события, имеющие отношение к Джону Уэйну, недостаточно. Необходимо присмотреться и к Линну Хатчинсу — человеку, оказавшемуся в центре этих событий.

    Общаясь с Хатчинсом, невозможно не заметить его привязанность к Уэйну. Хатчинс говорит об актере, как о члене своей семьи, а о «Диком гусе» — как об их с Уэйном даме.

    Корабли имеют свойство пробуждать в людях чувство семьи, и на то есть свои причины. Чтобы противостоять буйству стихии, команда должна действовать сплоченно и спаянно, как один человек. Одно тело, один разум. Это чувство — одно из многочисленных радостей жизни моряка. Но в данном случае семья осталась без главы — капитана «Дикого гуся».

    ГДЕ ВЗЯТЬ НАДЕЖНОГО КАПИТАНА?
    Хатчинс восторгался Уэйном, но ему был необходим капитан, который присматривал бы за яхтой, сумел бы уберечь ее от ветров и непогоды. Быть может, глубокая привязанность к Уэйну в сочетании с потребностью иметь на борту надежного человека создали в сознании Хатчинса иллюзию присутствия на яхте такого человека?

    Должно быть, желание иметь хорошего капитана обострилось до предела, когда яхта легла в опасный дрейф в гавани Ньюпорта. Возможно, тогда-то Хатчинсу и показалось, что Джон Уэйн решительно взял на себя управление «Диким гусем». Являвшиеся адвокату привидения, ощущение присутствия какого-то защитника, которое испытал не только Хатчинс, но и кок, звук шагов, доносившийся до них с палубы, где любил прогуливаться Уэйн, — все это прочно засело в сознании адвоката и стало неотделимо связываться с личностью Джона Уэйна.

    Но почему призрак был облачен в костюм из вестерна и носил ковбойскую шляпу? Ведь Джон Уэйн наверняка не стал бы так наряжаться во время морской прогулки. Психические образы редко бывают подобны фотоснимкам, на которых действительность запечатлена такой, какая она есть. Самое главное — мотивация, порождающая явление. Обычный мотив в таких случаях — стремление сообщить какие-то сведения. Призраки, звук шагов и другие события говорили о том, что Джон Уэйн на борту. Но кто посылал все эти сообщения — Уэйн или Хатчинс?

    МЕРТВЫЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ
    Чаще всего явления возвращения мертвых переживают люди, хорошо знавшие усопших, и происходит это обычно в местах, где последние обретались при жизни. Хатчинс не знал Уэйна лично, но владел «Диким гусем», яхтой, напичканной зримыми и незримыми реликвиями, вещами, к которым прикасалась рука знаменитости.

    Невидимые следы Уэйна — это, помимо всего прочего, так называемые «воспоминания места». Судя по всему, события оставляют отпечаток не только в сознании человека, но и в местах, где эти события происходят.

    Если человек умирает и в пространстве появляется его след в виде зримого образа, образ этот вполне можно по ошибке принять за привидение. Такие следы получили название «воспоминания места», и их могут помнить психически чувствительные люди, сталкивающиеся с ними.

    Медиумы, подобные тем, которые входили в группу Патриции Хейс, выказывают психическую чувствительность едва ли не круглые сутки, в то время как все остальные проявляют сходные способности лишь в определенное время. Например, когда поздняя ночь сменяется ранним утром, в это время происходит раскрепощение мозга. В эту пору мы можем видеть и слышать то, чего обычно не замечаем. Впервые Хатчинс увидел призрак и услышал звук шагов в часы, когда обостряется чувствительность.

    Быть может, образ Уэйна — всего лишь воспоминание места, порожденное мозгом, пребывающим в состоянии возбуждения? Звук шагов слышал еще один человек — приглашенный на яхту кок, а это значит, что шаги действительно были. Ощущение удачи и безопасности, связанное с присутствием духа, скорее всего, представляет собой нечто большее, чем просто воспоминание о событиях, имевших место в прошлом. Но чей дух вызвал к жизни это мистическое явление? Дух Уэйна или дух Хатчинса?

    Зачастую люди проецируют мысленные образы на окружающую действительность. Когда такие образы видит один человек, мы называем их галлюцинациями. Но если спроецированный человеком образ становится зримым для других людей, вполне возможно, что мы имеем дело с какой-то формой телепатии. А если образ кажется осязаемым, это уже некий психокинез. (Психокинетические проекции часто называют материализациями или мыслеформами.)

    Есть немало историй о людях, которые намеренно создавали мыслеформы других людей, и эти мыслеформы затем действовали в той или иной степени независимо от своих создателей. Иногда их даже принимали за настоящих живых людей. Вероятно, чаще этот процесс протекает подсознательно и в минуты, когда человек испытывает острую нужду в другом человеке, который в итоге может появиться в виде мыслеформы. По моему мнению, встречаясь с привидениями, мы зачастую имеем дело с мыслеформами, и возможно, призрак Джона Уэйна — один из примеров тому.

    Автор: Уильям Ролл

    Источник >>>

    0

    <em>Дуx Джона Уэйна на борту</em>

    <em>Дуx Джона Уэйна на борту</em>

    <em>Дуx Джона Уэйна на борту</em>

    <em>Дуx Джона Уэйна на борту</em>

    от admin

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *